Новая жизнь знакомых героев

Орхан Памук, Новая жизнь – читать онлайн полностью – ЛитРес

новая жизнь знакомых героев

2. Что такое сюжет, завязка, кульминация, развязка? 3. Найдите элементы сюжета в любом знакомом вам произведении. Новая жизнь знакомых героев . Литература. Новая жизнь знакомых героев. 5 класс. Пройдите тест, узнайте свой уровень и посмотрите правильные ответы!. 5 класс. Литература. Проверочное тестирование IV четверть.. Тест 4. Новая жизнь знакомых героев.. Вариант 1.

Весь мир опустел для него; смерть Беатриче является в ощущении Данте общественным бедствием, и он оповещает о нём именитых патрициев Флоренции. В течение двух ближайших лет Данте ищет утешения в серьезной работе мысли. Острота потери несколько сглаживается: Он делает её предметом своих мечтаний, забывает о Беатриче, но ненадолго.

Состоящие из двух частей комментарии Данте поясняют каждое стихотворение, вводя его в контекст своей биографии. Главы содержат стихотворения, состоящие из трёх частей: Каждая отдельная часть комментария раскрывает идею Данте о романтической любви как первичной ступени духовного развития, которое приводит к постижению божественной любви.

Анализ произведения[ править править код ] В этом первом в Европе психологическом романе чувство любви приобретает небывалую ещё высоту и духовность. Это первое воплощение того простого и вместе необыкновенно сложного, чреватого многими последствиями чувства, которое определило развитие заветнейших сторон дантовской души. Любовь Данте трогательна по своей наивности и свежести, однако вместе с тем в ней чувствуются веяние сурового и внимательного к себе духа, рука художника, думающего сразу о многом, переживающего сложнейшие драмы сердца.

Образные описания добродетелей и достоинств Беатриче, проникновенный анализ экстатического обожания Данте своей возлюбленной придают яркость и одухотворенность его схематическим литературным приемам [1].

Отражение в культуре[ править править код ] Влиянием Данте отмечено творчество одного из самых крупных поэтов русского символизма, Александра Блока. Образ самого Данте появляется в итальянском цикле Блока. В Равенне, бывшем имперском городе, тихом и старинном, Блока обступают воспоминания: Так что, когда мама позвала меня ужинать, я вышел из комнаты и, точно чужак, который пытается освоиться в новом мире, сел за стол и попытался с ней поговорить.

Телевизор был включен, на тарелках лежали картошка с рубленым мясом, лук-порей с оливковым маслом, салат из зелени и яблоки.

Мама рассказывала о новых соседях, только что поселившихся напротив, о рынке, о дожде, о новостях по телевизору, о ведущем новостей. Сказала, что я — молодец: Если бы книга была написана для всех, рассуждал я, то, вероятно, жизнь вокруг наверняка давно бы изменилась.

Но, с другой стороны, столь разумный студент-технарь, каким был я, живущий по законам логики, никак не мог смириться с мыслью, что книга написана для него одного.

новая жизнь знакомых героев

Тогда как жизнь могла течь по-старому? Мне было страшно даже подумать, что книга — это какая-то загадка, предназначенная только для.

Позже, когда мама стала мыть посуду, мне захотелось помочь ей, прикоснуться к ней, вернуть свой внутренний мир в настоящее время. Я недолго посмотрел телевизор.

Комикс Легенды Bubble. Бесобой и Мироходцы. Новая жизнь купить недорого в интернет-магазине Украина

Может быть, я смог бы попасть в мир телевизора, а может быть, смог бы сломать его одним пинком. Но телевизор был нашим, домашним телевизором — чем-то вроде домашнего бога и своего рода лампой. Я надел пиджак и ботинки: Ты всегда засыпаешь перед телевизором. Я вышел на улицы своего детства, где прожил двадцать два года, но мне показалось, будто я очутился на чужих, полных опасностей улицах, в незнакомой стране. Лицо ощутило влажный декабрьский холод, и я сказал себе, что, наверное, все же что-то перешло из старого мира в новый.

И сейчас мне, шагая по мостовым и по улицам моей жизни, предстояло это узнать. Я быстро шел по темным тротуарам — мимо огромных мусорных контейнеров, вдоль стен и заборов, по грязным лужам, и каждый сделанный мною шаг свидетельствовал о том, что новый мир становится реальностью. Платаны и тополя, которые я помнил с детства, на первый взгляд казались такими же, как раньше, но сила связывавших меня с ними воспоминаний и ассоциаций пропала.

Я смотрел на усталые деревья, на знакомые двухэтажные здания, на грязные жилые дома как их строили, я видел в детстве, начиная с рытья котлована под фундамент и кончая укладкой черепицы; там я играл с новыми друзьями не как на неотъемлемую часть моей жизни, а как на фотографии, забыв, когда и почему они были сделаны.

Я смотрел на них и узнавал по теням, по освещенным окнам, по деревьям в садах, по буквам и знакам на входных дверях, но я совершенно не ощущал силы знакомых мне предметов.

Старый мир был здесь, передо мной, рядом со мной, на улицах, вокруг меня: От вида этих теней, трепетавших в ночных огнях, стало холодно на сердце — там лежала книга, я будто скрывал что-то преступное. Мне хотелось бежать от этих знакомых улиц, делавших меня самим собой, от печали мокрых деревьев, от неоновых букв, отражавшихся на асфальте и в лужицах воды на мостовых, от ламп овощных и мясных лавок.

Подул легкий ветерок, с веток закапало, я услышал какой-то гул и решил, что книга — это дарованная мне тайна.

Четвертая иллюстрация к книге Легенды БАБЛ. Бесобой и Мироходцы. Новая жизнь - Котков, Ким

Меня охватил страх, мне захотелось с кем-нибудь поговорить. Мой знакомый студент университета, работавший в лавке своего отца-сапожника, и еще один мой приятель по кварталу, игравший в футбол в любительской команде, сидели за столом у самой стены и болтали. На их лицах играли блики черно-белого телевизора. Я заметил прочитанные газеты с растрепанными страницами, два чайных стаканчика, сигареты и бутылку пива, которую они купили у бакалейщика, а теперь спрятали под столом на одном из стульев.

Мне нужно было с кем-то поговорить, и проговорить не один час, но я сразу же понял, что с этими двумя не смогу разговаривать. Меня внезапно охватила такая печаль, что на глаза навернулись слезы, но я гордо вытер их: Так мне удалось поверить, что я являюсь полноправным хозяином своего будущего, но я знал, что сейчас моим хозяином была эта книга.

Книга не только проникла в мое сердце, точно какая-то тайна и грех, из-за нее я утратил возможность говорить — я жил словно во сне. Куда исчезли похожие на меня тени, с которыми я мог бы поговорить, где находится страна, в которой я смогу обрести мечту, взывавшую к моему сердцу, куда пропали те, кто читал эту книгу? Я перебрался через железнодорожные пути, прошел по переулкам, наступая на опавшие желтые листья, прилипшие к асфальту.

Внезапно я ощутил прилив сил: Однако новая жизнь, чье биение я ощущал в своей душе, была где-то очень далеко, в стране, которую, видимо, невозможно разыскать, хотя я чувствовал, что приближаюсь к. По крайней мере, я пытался оставить прежнюю жизнь позади.

новая жизнь знакомых героев

Когда я дошел до песчаного берега, я с изумлением увидел, что море кажется совершенно черным. Почему я раньше не замечал, что Мраморное море по ночам такое темное, такое жестокое и безжалостное? Все вокруг словно разговаривало на своем языке, и в том мимолетном безмолвии, куда влекла меня книга, я вдруг начал различать этот разговор. Я бродил по песчаному берегу. В детстве с ребятами из квартала мы всегда что-то искали здесь среди консервных банок, пластмассовых мячей, бутылок, пляжных тапочек, прищепок, электрических лампочек и резиновых пупсов, что кучами выносило на берег море после штормов.

Мы искали волшебный клад, что-то сверкающее, удивительное, а что именно — мы не знали. На мгновение мне показалось, что, если мои глаза, озаренные светом книги, заметят и внимательно посмотрят на любой предмет старого мира, они смогут превратить его в ту волшебную вещь, которую мы искали детьми.

В то же время я вдруг почувствовал столь пронзительное одиночество, навеянное книгой, что я подумал: Тревога овладела мной, и я зашагал быстрее, но не для того, чтобы с каждым шагом видеть реальность нового мира, а для того, чтобы как можно скорее оказаться в комнате наедине с книгой.

Пацанки. Новая жизнь

Я почти бежал к дому, я уже казался себе неким существом, созданным из струившегося из книги света. И это меня успокаивало. На последней странице всегда, как в кино, было написано пять букв: Ведь книга — мне так казалось — говорила о том, для чего я существую в этом мире. Я прошел железную дорогу и уже огибал мечеть, как вдруг заметил, что сейчас наступлю в лужу: Я тут же поднялся и уже было собирался идти дальше, как вдруг какой-то бородатый старичок, видевший, что я упал, сказал: Был он настоящим дерьмом, все время пил, бил мать, не хотел, чтобы мы здесь жили, и я много лет прожил в Виран-Баге.

Наверное, старик понял, что я вру, но я вдруг почувствовал себя жутко сообразительным. Я не понял — то ли из-за быстрой лжи, то ли из-за книги, то ли из-за растерянного лица старика, но я сказал себе: Потому что я слышал, что бывало с людьми вроде меня, у которых жизнь пошла под откос из-за одной лишь книги. Я боялся того, что вполне может натворить такой дурень, как я: Ведь если все написанное в книге правда, если жизнь такая, как написано о ней на тех страницах, если такой мир возможен, то совершенно непонятно, почему люди все еще ходят в мечеть, тратят свою жизнь на болтовню в кофейнях и каждый вечер, чтобы не умереть от скуки, сидят у телевизора, не желая и занавески-то на своих окнах задернуть полностью только лишь потому, что на улице может произойти что-то интересное: Сам того не понимая, я, кажется, подсознательно передавал ему привет в преддверии начала моей новой жизни.

новая жизнь знакомых героев

У меня появилось странное желание — еще раз взглянуть на все предметы, что я видел у него дома, когда мы с отцом в последний раз приходили к нему: Внезапно я почувствовал странную решимость и забрался на забор, отделявший сад у дома от улицы, и увидел телевизор, который смотрела вдова контролера дяди Рыфкы, тетя Ратибе. Глядя в телевизор, развернутый под углом сорок пять градусов к пустовавшему креслу ее мужа, она ссутулилась, совсем как моя мама, но мама всегда вязала, а она курила, сильно дымя.

Дядюшка Рыфкы умер два года назад, на год раньше моего отца, скончавшегося от сердечного приступа, но он умер не своей смертью. Однажды вечером его застрелили, по дороге в кофейню, убийцу так и не поймали.